Коко Шанель. Время работать и время любить

Статья в рубрику "Патрики История" для журнала Patriki Times , копирайтинг.
Статья была опубликована в сокращении, здесь я выложила полный вариант.

Клиент:

Patriki Times

Дата:

Март 2018

Сайт:

patrikitimes.ru

Выходные данные:

Patriki Times. – №11. – С.14-17.

Имя Габриэль Бонёр (Коко) Шанель известно даже тем, кто далёк от мира моды. Ведь именно она вернула женщинам самих себя, сделав одежду и причёски удобными, шляпки лёгкими, а украшения и вечерние платья – доступными. Её модели были призваны подчеркнуть женскую красоту, а не затмить её. И это оценили не только женщины.

В 1998 году журнал Time внёс Коко Шанель в список «Гениев и кумиров» – 100 наиболее влиятельных людей XX века – наравне с Альбертом Эйнштейном, Зигмундом Фрейдом, Владимиром Лениным, Уинстоном Черчиллем, Матерью Терезой, Чарли Чаплином, Пабло Пикассо. Была ли Коко гением? Безусловно. Кумиром? Для многих она остаётся им и по сей день, спустя столетие. И отнюдь не только благодаря знаменитым духам, маленькому чёрному платью, твидовому женскому костюму, двухцветным босоножкам и сумочке 2.55 на цепочке.

Есть яркие личности, которые опережают время, и только потомки могут оценить их по достоинству. А есть те, кто, кажется, не мог не родиться в свою эпоху. Именно такой личностью была Коко Шанель – девочка из сиротского приюта, отважно шагнувшая в эпицентр культурной жизни века, а много лет спустя пытавшаяся изменить ход мировой истории. Создатель. Меценат. Женщина, такая же смелая в любви, как и творчестве.

«Есть время работать, и есть время любить. Никакого другого времени не остаётся».

Каждого, кто знал Коко или писал о ней, поражало её исключительное чутьё. Не имея глубокого образования, она выбирала в друзья, объединяла вокруг себя, спонсировала величайших художников, писателей, музыкантов, режиссёров – порой ещё только делающих первые шаги или непризнанных публикой. Пикассо, Дали, Колетт, Стравинский, Дягилев, Кокто, Висконти… Ошибалась ли она когда-нибудь? Как минимум, в одном и с редким упорством.

Коко Шанель мечтала оставить после себя мемуары, но при этом умолчать о трудных и горьких моментах своей жизни, особенно детства. Она приглашала лучших авторов, но издатели оказывались публиковать написанные ими биографии, – читателям не могла быть интересна эта благополучная, приглаженная история. К счастью, теперь многие тайны Коко уже раскрыты и складываются перед нами в сюжет, увлекательный и вдохновляющий. В этой статье мы напомним лишь о некоторых из них.

В жизни Коко Шанель было много потерь и боли, но она никому и ничему не позволяла сломить себя.

«Силы даёт нам поражение, а вовсе не успех», – утверждала она.

 

Украденное детство

 У будущей иконы стиля не было ни знатного происхождения, ни богатства, ни счастливого детства. Даже законнорождённой её записали лишь по доброте служителей мэрии, – Альбер Шанель отнюдь не торопился связать себя брачными узами с матерью своих детей, а его мечты разбогатеть не шли дальше разговоров. У Альбера в голове гулял ветер, он кое-как зарабатывал на жизнь разъездной торговлей, переезжая из города в город, а вслед за ним спешила верная Жанна с малышами. В конце концов, родные молодой женщины настояли на женитьбе, но приданое невесты утекло у Альбера сквозь пальцы. Всегда усталая, осунувшаяся Жанна почти до самых родов служила приходящей прислугой и рано потеряла красоту и здоровье.

Габриэль обожала непутёвого, но такого обаятельного отца и дорожила каждым его подарком. Любимым местом её детских игр было кладбище, где она хоронила свои куклы и игрушки, подобно тому, как русские дети закапывают в тайном месте свои «секретики». Но скоро на кладбище ей пришлось оставить гораздо большее.

Жанна умерла от астмы, когда Габриэль не исполнилось и двенадцати. Альбер был совершенно не готов взять на себя ответственность за пятерых детей и передал сыновей под опеку «в честные семьи землевладельцев», а Габриэль и двух её сестёр пристроил в сиротский приют в Обазине. Больше девочки отца никогда не видели. Приют находился в красивом месте, в великолепном средневековом монастыре, но порядки в нём были настолько строгими, что беспокойная жизнь с матерью и отцом стала казаться им счастьем.

«В двенадцать лет у меня отняли всё. Я чувствовала, что умерла».

В приюте находились не только сироты. Многие девочки из обеспеченных семей учились там за плату и с пренебрежением относились к таким воспитанницам, как Габриэль. Тогда-то она и сочинила первую легенду о себе: её отец – богат, блестяще знает английский и живёт в Нью-Йорке. А не приезжает потому, что у него серьёзный бизнес, а «океан по пустякам не переплывают». Много позже, когда Шанель, словно исполняя детскую мечту, сама покорит Америку, легенда обретёт новые подробности: оказывается, все юные годы она провела с родственниками, а в монастырь приезжала только на время каникул. Ну, а прозвище Коко ей, конечно же, дал отец. Такому предосудительному заведению, как кабаре, в этом мифе не было места.

 

Обречённый быть любимым

 В жизни Коко были страстные влюблённости, мужчины-друзья, мужчины, которые становились больше друзьями, чем любовниками, – и был тот, кто стал «моим братом, моим отцом и всей моей семьёй». Артур «Бой» Кэйпел.

Британский промышленник, плейбой, игрок в поло, человек, выделявшийся своим умом не меньше, чем красотой, Бой не просто увлёк пылкую женщину, – молодые люди оказались родственными душами, и «брат» в устах Коко было не просто красивым словом. Как и она, Бой вырос сиротой при живом отце и прекрасно понимал, что значит быть забытым и отвергнутым, как и она, видел смысл жизни в работе и многого успел добиться к 28 годам. Его друг – и тогдашний мужчина Коко – офицер Этьен Бальсан был, по её словам, «отличным товарищем», но введя девушку в парижское общество и обеспечивая её материально, никак не разделял её страстного стремления быть занятой, полезной, создать своё дело. Разве не достаточно того, что он разрешает ей шить шляпки для его знакомых?

Бой, напротив, поддержал задумку Коко, и вскоре она рассталась с Бальсаном. Впрочем, и после этого они сохраняли добрые отношения (и не забудем, что именно Бальсан предоставил Коко свою парижскую квартиру, пока она делала первые шаги в качестве модистки). Бой же финансировал её первые салоны, но даже его поразил её стремительный взлёт: «Я считал, что дал тебе игрушку, а подарил свободу».

Коко училась у него многому: хорошему вкусу, любви к классической литературе, английскому языку (говорила она на нём безупречно). А главное, черпала в нём вдохновение – не только в их взаимных чувствах, но и в покрое его одежды, тканях, которые он носил. Её коллекция из джерси, модели женских блейзеров, пристрастие к твиду – всё это выражение её любви к Бою.

«Мужчина, способный на поступки, обречён быть любимым!»

Их связь продолжалась 9 лет. Её ничто не могло разорвать: ни мировая война, ни невозможность иметь детей (последствия сделанного в юности аборта), ни женитьба Кэйпела на британской аристократке. Коко простила его, узнав, что он пошёл на этот шаг, чтобы наладить отношения с отцом, которого не видел с детства, – ведь и она ради своего отца пошла бы на многое. И снова точку в счастье Коко поставила смерть.

22 декабря 1919 года Бой ехал в Канны на Рождество к семье. Лопнувшая шина. Автомобиль летит в кювет. Перелом черепа. Маленькая женщина с фигурой подростка и окаменевшим лицом, которую горестное известие разбудило в четыре часа утра, не пролила ни слезинки. Коко выехала в Канны, но проститься с Боем не успела. Тогда в сопровождении лишь одного шофёра она отправилась на место аварии. Искорёженная машина всё ещё оставалась на месте. И только тогда Коко смогла заплакать. Сидя на обочине, она рыдала несколько часов. А потом вернулась домой, велела выкрасить ставни в чёрный цвет и надела траур.

В то время это воспринималось почти как вызов, – ведь они с Боем не были женаты. Но цвет скорби оказался очень к лицу молодой женщине, и позже, в 1926 году, в память о возлюбленном Коко создала целую коллекцию подобных нарядов. Так, почти 100 лет назад, родилось маленькое чёрное платье и осталось классикой навсегда.

Коко любила так сильно, что одела в траур по Бою всех женщин мира.

 

Тайный агент

 Коко не умела надолго замыкаться в горе. Она была жизнелюбива и с головой окунулась в новые отношения, хотя никогда не забывала о Бое. Но главным лекарством, способным исцелить самую сильную душевную боль, она считала иное.

«Если даже вы окажетесь на самом дне горя, если у вас не останется вообще ничего, ни одной живой души вокруг – у вас всегда есть дверь, в которую вы можете постучаться… Это – работа!» 

Годы после гибели любимого стали расцветом модного дома Шанель. Тогда же были созданы и легендарные духи с их новаторским ароматом и дерзким названием – называть парфюмерию своим именем тогда было не принято. А вот в сороковые годы возникла томительная пауза.

Первая мировая война способствовала процветанию Коко, – даже самые обеспеченные женщины были вынуждены взять в руки дела призванных на фронт мужей, работать и много ходить пешком, – ведь их шофёры тоже были мобилизованы. Поэтому её простые по крою, комфортные в носке модели одежды быстро завоевали популярность. Что же заставило Шанель закрыть свой модный дом, едва лишь началась вторая мировая, в то время как её коллеги не проявляли особого беспокойства? Наверно, всё то же чутьё.

Мода Франции в годы войны выродилась в фарс вроде комплекта из горностаевого манто с платьем из крепа под названием «Ложная тревога». Коко в нём не принимала участие. Единственной ротой, одетой «от Шанель», была та, в которой служил хороший знакомый Коко, знаменитый актёр Жан Маре. А вскоре многие дома мод стали обслуживать совсем других клиентов. Коко Шанель была почти единственной из кутюрье, кто не заработал ни сантима на немцах. И всё же сотрудничать с врагом ей пришлось.

Когда любимый племянник Коко, сын её рано умершей сестры, попал в плен, и до неё дошло, что он заболел туберкулёзом, она бросилась к своему давнему знакомому, атташе немецкого посольства Гюнтеру фон Динклаге. После длительных хлопот Динклаге Андре был освобождён, а Коко… была ли её связь с немцем платой за содействие, или же у 56-летней женщины возникли к нему искренние чувства, ведь атташе был молод и хорош собой? Насколько верны сведения о том, что с тех пор Коко начала официально служить в немецкой разведке, и какую роль она там играла? Эти вопросы пока не получили окончательного ответа.

Подлинно известно одно: Коко решила попытаться использовать свои связи с англичанами и немцами для того, чтобы примирить враждующие стороны и предотвратить хоть часть кровопролития. До войны Коко была знакома с Черчиллем, который позже отзывался о ней как об «одной из самых умных и приятных и самой сильной женщине, с которой ему когда-либо приходилось иметь дело», и задумала  лично встретиться с ним и убедить согласиться на мирные переговоры. Идею поддержал Шелленберг, и после длительной подготовки операции «Модельхут» («Модная шляпа») Коко выехала к Черчиллю в Мадрид. Однако встреча не состоялась, Черчилль серьёзно заболел, и Коко, пропуск которой действовал всего несколько дней, вернулась ни с чем.

После освобождения Парижа Коко Шанель была обвинена в сотрудничестве с нацистами и арестована, однако в тот же день выпущена на свободу. Предполагают, что её освобождения потребовал сам Черчилль. Коко держалась с достоинством, но многие отвернулись от неё, и ей пришлось на несколько лет покинуть Францию. Она жила в Швейцарии, готовила мемуары, много читала, брала уроки вокала, – но все эти занятия казались ей праздными развлечениями. Коко была нужна её любимая работа. И она решила вернуться.

 

Неутомимая

В 1954 году, когда Коко Шанель представила миру свою новую коллекцию, ей шёл уже семьдесят первый год, и коллеги называли её «старушкой». Однако приступив к работе, она внешне помолодела на десять лет. «Мне было скучно, и потребовалось пятнадцать лет, чтобы осознать это. Сегодня я скорее предпочла бы потерпеть провал, чем оставаться в небытии».

Провал и случился. На подиумах тогда царствовал Кристиан Диор и его роскошный New Look, и сдержанно-элегантные модели Коко приняли более чем холодно. Её модный дом опустел, но Шанель это не обескуражило. Нет клиентов? Отлично, значит, ничто не будет отвлекать её от работы над новой коллекцией! Девизом Коко было:

«Всё в наших руках, поэтому их нельзя опускать».

Создавая модели, пожилая женщина по 8-9 часов простаивала на ногах, – и это без обеда, без малейшего перекуса! Она не хотела отвлекаться на такие мелочи. Несколько глотков воды, – и она снова бодра и неутомима, в то время как молоденькие манекенщицы едва не валятся с ног от усталости.

Возвращение Коко Шанель три сезона спустя было триумфальным. За это время в мире моды многое изменилось. Женщины устали от великолепных, но сковывающих тело нарядов и желали слышать  не «Какое на вас красивое платье!», а «Какая вы красивая!» Шанель показала коллегам, что устарели, как оказывается, они, и больше никогда и никто не смел сомневаться в ней.

Коко сохраняла бодрость тела и духа до самых последних дней. Она рано вставала и рано ложилась спать, много гуляла по выходным и вызывала трепет и восхищение окружающих. Интересный факт: её чёрные глаза так блестели, что даже в старости её макияж был рассчитан на то, чтобы пригасить, а не усилить их блеск.

 

Парадоксы Коко Шанель

В жизни Коко Шанель было много противоречий, на первый взгляд, весьма странных. Женщина с безупречным вкусом и смешным, легкомысленным прозвищем. Кличка пропавшего пёсика из песенки, которую она исполняла в юные годы в кабаре, приклеилась к ней намертво. Шанель не любила её, считала «петушиной» и… использовала в логотипе своего модного дома.

Кутюрье, не любившая в детстве шить, т.к. часто роняла иголки и колола пальцы. Всю жизнь главным рабочим инструментом, орудием – или даже оружием – Шанель были ножницы, которые она носила на ленточке и которыми действовала как скульптор, «отсекая» всё лишнее. «Никто не умеет рвать так, как Мадемуазель», – с невольным уважением говорили коллеги.

Не делала Мадемуазель и эскизов своих моделей. Никаких предварительных рисунков, только указания швеям, часто жестами, по которым они создавали модели в общих чертах. А дальше наступал черёд её «сольного» творчества, когда заготовка платья превращалась – прямо на манекенщице – в произведение искусства.

Модельер, раскрепостившая тело, ­а значит, и душу женщины, но многое не принимавшая в феминизме:

«Не знаю, почему женщины требуют всего того, что есть у мужчин. Ведь у женщин, среди прочего, есть мужчины».

Друзья и любовники Габриэль привлекали её не только талантом или положением в обществе, – это были яркие люди, привлекательные и внешне, и внутренне. Они помогли ей сделать первые шаги в бизнесе, но едва добившись успеха, Коко вернула всё до последнего сантима.

Щедрый меценат, часто оказывающая материальную помощь тайно, так что известно об этом становилось много времени спустя – и категорически отказывающая всем, даже друзьям, если об этой помощи её просили. Как от неё смеют требовать денег, которые она зарабатывает упорным трудом, негодовала Коко.

И, наконец, непоседливая и независимая девочка-сорванец, которой так тесно было в рамках приютской жизни, под присмотром монахинь – и которая так много из этого приюта вынесла. Сама её эстетика зародилась в монастыре: лаконичная цветовая гамма (чёрный и белый), строгость линий, отказ от излишеств. Даже логотип модного дома Шанель, по свидетельству биографа Анри Гиделя, напоминает орнамент средневекового витража в обители.

Именно там девочке привили опрятность, усердие, любовь к труду («Меня ничто так не утомляет, как отдых»). Самым нелюбимым днём для Габриэль с юных дней и до старости было воскресенье. Хотя, наверно, дело не только в том, что она терпеть не могла праздность, – по воскресеньям воспитанниц приюта навещали родственники. А вот к Габриэль и её сёстрам никто не приезжал, лишь раз отец прислал ей посылку с дорогим платьем для причастия. Всю жизнь она умалчивала о своём приютском детстве, пыталась его забыть… и, в то же время, тайно посылала в приют деньги, а строя виллу на Лазурном берегу, заказала архитектору точно такую же лестницу – «Лестницу монашек».

 

Острый язык

У хрупкой, миниатюрной, обаятельной Коко был мужской ум и страсть к критике, поэтому окружающие уважали её мнение и опасались попасться ей на язык. Многие её высказывания – и не только о моде – давно разошлись на цитаты, но она умела посмеяться и над собой, и над теми, кто дерзнул задать ей неудобный вопрос. Яркий пример – фрагмент беседы Коко Шанель с одним из американских журналистов:

– Что вы едите?
– Одну гардению утром, одну розу вечером.
– Сколько вам лет?
– Сто.
– А точнее?
– Это зависит от случая.
– Что у вас за запонки?
– О! Их мне давным-давно подарил Стравинский.
– По какому поводу?
– Разумеется, в знак преклонения… О! Я хотела сказать, он мне подарил их за то, что я преклоняюсь перед ним. А вы думали?

Яркая жизнь Коко Шанель, лишь некоторые страницы которой мы приоткрыли для наших читателей в этой статье, – одна из самых вдохновляющих и мотивирующих историй. В трудный момент достаточно вспомнить эту отважную маленькую женщину, её живой, чуть насмешливый взгляд, – и, кажется, ты услышишь её голос:

«Если ты родился без крыльев, не мешай им расти».

 

Просмотров: 37

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Pin It on Pinterest

Shares
Share This